VI.IX.XVI

Как войску, пригодному больше к булочным 
очередям, чем кричать "ура", 
настоящему, чтоб обернуться будущим, 
требуется вчера. 

Это — комплекс статуи, слиться с теменью 
согласной, внутренности скрепя. 
Человек отличается только степенью 
отчаянья от самого себя. 
- 1987 - 

Я вчера много думала о тех словах, что написала, и, как ни крути, я совершенно не умею делиться личным. Но в момент, когда мне отчаянно захотелось просто поговорить, оказалось, что рядом никого нет. Нет даже тех, кого я сама слушала и поддерживала. Некому было позвонить в десять вечера и проблеять "Приезжай. Возьми винишка", а потом выговариваться, выговариваться, выговариваться... Некого попросить побыть просто рядом. Не от кого получить смс, о которых пишут во всех этих пресловутых соцсетях, ну, знаете, "Выходи, я около твоего дома", потому что выдумка - есть выдумка и в жизни так не бывает, как бы мы этого не хотели. Все, кто остались сейчас на связи, не являются панацеей. Осознание этого было забавным, но не удивительным, в конце концов, так и должно было быть и делать вид, что я не знала об этом изначально, - верх самообмана. А потом я вспомнила, что мне есть куда хотя бы это просто выместить, потоком текста, чтобы прочитать позже, проанализировать и, может быть, к тому уже времени, - подумать о том, что я зря сама себя накручивала. И я ведь совершенно не умею жаловаться. Всегда ставила себе это в плюс, а моя нервная система сейчас отчаянно посылает сигналы о том, что, черт возьми, это минус. Зато я умею красиво и пафосно говорить. И, так странно и неприятно, мне это ставили в упрек. Некоторые люди. И эти люди никогда не думали о том, что я так живу, я так разговариваю, так чувствую, так выражаю свои эмоции. Что мне иногда проще написать, чем сказать, а, порой, сказать, чем писать. Что мне нужно быть услышанной, пусть даже так, здесь, в месте, который я создавала, прежде всего, для себя. Может быть, даже в первый раз в жизни. Скорее всего, в первый раз в жизни. Мои хобби подвергались инквизиции. И я до сих пор не понимаю за что.

И я тяжело перестраиваюсь. Тяжело отхожу от людей, к которым привязываюсь, всегда много переживаю и совершенно, ну совершенно, не умею лезть туда, где меня не ждут. Даже если хочется. Даже если отчаянно-отчаянно хочется. Даже если кажется, что это могло бы быть правильным. Потому что иногда оказывается, что я уже сделала все, что могла сделать, а больше не надо. "Мячик на другой стороне поля" и мне остается только ждать чужого следующего шага, а не делать его самой, поскольку нельзя иначе. Будет ли он сделан или нет - зависит уже не от меня. Я ненавижу неизвестность, но, кажется, пора бы уже привыкать жить с ней, потому что последний год, даже больше года, я только так и живу. Свыкнуться не удалось, но, рано или поздно, что-то внутри меня переломается окончательно и я свыкнусь. Останусь ли я при этом той, которой была всегда и коей являюсь сейчас - не знаю. Может быть, вряд ли. Скорее всего, вряд ли. 

И я, вроде бы, хороший человек. Ну, я стараюсь, по крайней мере. А хорошие люди не мучаются бессонницами, не просыпаются, как по часам, около трех ночи и не поют во все горло песни "Ленинграда" за рулем. Хотя, похоже, я просто путаю понятие "хороший" человек и "счастливый" человек. Так ведь и есть. Сарказм. Ирония. Все, как умею. 

Я набираю этот текст сумбурно и для самой себя. И тихо радуюсь, что никто из моих друзей ничего не знает об этом месте (представляете, насколько меня когда-то затюкали, что я стесняюсь того, что приносит мне удовольствие и деньги?!), во всяком случае, настолько хорошо, чтобы его найти и прочитать эту ахинею. Она просто не могла уже оставаться в голове и должна была быть услышана, хоть кем-то. Даже, если не теми, кем хотелось бы. Даже, если никто не сможет ничего мне сказать на это. Даже, если никто просто не захочет что-то сказать мне на это. Даже, если те, кому я бы хотела все это сказать, никогда в своей жизни не узнают о том, что мною было написано что-то такое, что "посвящалось" бы вроде им и было бы сгустком неприкрытых ноющих эмоций, окутанных словами-спазмами - красивыми, громкими и пафосными для тех, кто меня не знал ни на каплю и не знал, что самое истинное, то, в чем страшно признаться даже себе, представляется мною здесь, в красиво оформленном виде. В конце концов, я же всегда хотела стать писателем. Я им стала. Анализировать меня не надо. Бессвязность не поддается анализу.

Это для кого-то одного и ни для кого в отдельности. 

- 11.42 -
- COMMENTS - or

No comments: